Leks.
9owl
В юности я тусовался с панками. Носил булавки в ушах, косуху на плечах, гитару за спиной. Писал стихи и прозу, курил кальян, пил неразбавленный абсент, балтику тройку и портвейн "три топора". Мне нравилось уходить в ночь, гулять, разговаривать. Хотя я никогда особенно не боготворил Цоя, и песня про электрического пса так и осталась для меня бессмысленной, я всё равно был на одной волне с людьми, сердца которых требовали перемен.
Я хотел писать песни. Хотел любить взаимно. Пить, курить и жить. Я остро чувствовал то самое «рок-н-мёртв, а я ещё нет».
Потом меня отчислили из института, и я уехал в город, о котором всегда мечтала моя первая любовь (я до сих пор помню эти глупые слова о том, что мы вместе переедем в Питер и заведём двоих детей - мальчика и девочку). Я затесался в компанию рокеров и ещё несколько лет мечтал что-то совершить.
Мне разбили сердце трижды. Мизантропия, скепсис и цинизм возобладали над максимализмом и романтизмом - и вот перед вами очередной стареющий придурок, который не нужен никому, в том числе самому себе. В плеере какая-то танцевальная чушь, не загружающая мозг, на чтение книг нет ни времени, ни особого желания, с друзьями уже несколько лет не получается поговорить по душам, да даже походы на рок-концерты вызывают скуку и раздражение, когда пытаешься заставить себя получать удовольствие от давно не вызывающей в душе никакого отклика музыки в толпе беснующихся подростков.
В шкафу висят светлые рубашки вместо чёрных футболок с символикой любимых в прошлом групп, в холодильнике не самое дешёвое пиво или вино и нормальные продукты, в голове мысли о том, когда какой проект сдавать и какие запчасти приобрести, чтобы собрать новый игровой комп.
От 17-летнего меня осталась только любовь к ночному образу жизни и кофе. И я даже не курю.
«Расти, борода, расти.
Нас некому больше пасти».
Ничего уже не будет так, как когда-то мечталось. Просто потому что того наивного ребёнка с грандиозными планами больше нет. И с каждым годом всё явственнее ощущение, будто никогда и не было.